Валентина (uchitelj) wrote in ornament_i_stil,
Валентина
uchitelj
ornament_i_stil

Category:

Волшебник из Венеции Мариано Фортуни

Оригинал взят у vita_colorata в Волшебник из Венеции Мариано Фортуни

"Я не то чтобы от скуки - я надеялся понять, Как умеют эти руки эти

звуки извлекать? Из какой-то деревяшки ,из каких-то  грубых жил, Из какой-то  там фантазии, которой он служил..."
    Булат Окуджава

Мариано Фортуни не случайно называют "волшебником из Венеции" , его творчество сродни волшебству. Кажется, что у него была волшебная палочка, взмахом которой он превращал обычные ткани в затканные золотом.

Таким же волшебством стала выставка в Эрмитаже, на которой соединились экспонаты, привезенные из Венеции, хранящиеся в Палаццо Фортуни и Палаццо Мочениго, с экспонатами Эрмитажа, отчего выиграли все. Я была в музее Фортуни в Венеции, но несмотря на ауру места экспозиция тогда не произвела такого впечатления, какое оставила выставка в Эрмитаже.

Фамилия Фортуни кажется на первый взгляд вполне итальянской и предвещающей удачу. На самом деле она испанская и фортуна не всегда была благосклонной к Мариано. Мариано Фортуни-и-Мадрасо осиротел в три года и его семья вынуждена была переехать в Париж. Отец художника был знаменитым каталонским художником, о котором уважительно отзывался Поленов. После посещения в сентябре музея Поленова я нашла много общего между двумя художниками: Поленовым и Фортуни-младшим: оба сумели создать свой художественный мир, который не ограничивался рамками мастерской. Фортуни, так же как Поленов, много путешествовал, фотографировал, и его дизайны - результат впечатлений от поездок и коллекционирования раритетных тканей и одежды.

В 1889 году Мариано Фортуни вместе с сестрой и матерью переезжает в Венецию - город, который становится для него второй родиной. Дом его матери, Палаццо Мартиненго, охотно посещают художники и литераторы, среди которых Игнасио Сулоага, Анри де Ренье, Марсель Пруст, Анджело Конти.
Мариано изучает искусство, занимается живописью, фотографией, скульптурой, модой и сценографией. Все эти художества превращаются в итоге в удивительный сплав, рождается немного театрализованная одежда, создавая которую скульптор режет клише для оттисков для ткани, живописец подбирает тонкие цветовые отношения, модельер искусно располагает на выкройке орнаменты, искусствовед преобразовывает старинные образцы тканей в стильные образы.

На выставке представлены различные страницы творчества Фортуни: период платьев-дельфос, вдохновения восточно-средиземноморским костюмом, венецианскими тканями времен Ренессанса, коптскими тканями. Творения Фортуни прекрасно перекликаются с экспонатами из эрмитажных коллекций.

Фортуни начинал с деятельности в театре, где проявил себя не только как создатель костюмов, но и как сценограф.

Ваза из собрания Эрмитажа воссоединилась с экспонатами из Венеции. Ваза была куплена у вдовы Фортуни жившим в Париже дипломатом и антикваром Базилевским и попала в Эрмитаж в составе коллекции в 1885 году.
Испано-мавританское блюдо с орлом , расписанное люстром,внизу так же попало в Эрмитаж после того, как был расформирован музей барона Штиглица , для которого оно было куплено в 1875 году.  Блюдо было одним из первых экспонатов музея, еще за три года до его открытия. Оба эти предмета прекрасно иллюстрируют богатую историю коллекции Эрмитажа, где за каждым предметом стоит длинная "биография" самого предмета и его владельцев, часто известных и неординарных людей.

На выставке есть фотография интерьера в доме Фортуни, где видна висящая лампа из Эрмитажа.

Выставка была интересна специалистам по текстилю обилием представленных эскизов, рисунков для печати, пробных оттисков и даже чертежей машин, которыми пользовался Фортуни для создания своих тканей. Талантливый экспериментатор, он создавал даже станки. А также технологии нанесения принта на ткань и технологии создания плиссировки.
В заявке на патент 1910 года Фортуни упоминает об использовании трафарета из тонкой шелковой ткани, покрытой слоем коллоидного раствора (желатина), на который щелочным способом наносится нужный рисунок. Изображение создавалось вручную, как в живописи, или методом, напоминавшим фотопечать: после наложения шаблона ткань длительное время выдерживали под прямыми солнечными лучами.В результате обработанные щелочью участки оставались неизменными, а на остальных происходила химическая реакция. Затем ткань промывалась водой, которая удаляла остатки желатина.

Эффекты "деворе" (вытравленный или  выжженный на ткани рисунок, сейчас это успешно делают лазером) создавались при помощи нанесения металлического порошка. Затем ворс бархата приподнимался с помощью специальных игольчатых скребков и ткань полировалась бруском агата.
Фортуни создавал красители для своих тканей, как и темперу для своих живописных работ, на основе сведений из древних рукописей и сборников старинных рецептов. В отличие от остальных текстильных производств, его мастерская использовала ингредиенты из экзотических стран, например, кошениль и экстракт кампешевого дерева из Мексики, индиго из Индии, различные индийские растения. Особая обработка компонентов позволяла создавать обширную гамму тончайших цветовых оттенков: индиго и аквамарина, малинового, изумрудного, пурпурного, красного, кармазинного, желтого хрома и кадмия.

Лучше всего о работах Фортуни написал Марсель Пруст в романе " Пленница":" В этих платьях,не настоящих старинных, в которых современные женщины выглядели бы чересчур разряженными и которые лучше было бы сохранить для коллекции ( я искал такие для Альбертины), не чувствовалось бесстрастного подражания, подделки под старину. Они скорей напоминали декорации Серта, Бакста и Бенуа, которые в то время возрождали в русских балетах самые знаменитые эпохи в истории искусства с помощью художественных произведений, проникнутых духом эпохи и вместе с тем оригинальных; так платья Фортуни, в точности соответствовавшие античным образцам и притом в высшей степени оригинальные, образовывали как бы декорацию, но только с более мощными средствами воссоздания, потому что декорация оставляет место для воображения: вы видели декорацию заваленной Востоком Венеции, где такие платья могли бы носить, и благодаря им вы живее,чем глядя на святыню в раке Святого Марка, представляли себе солнце Востока, накрученные тюрбаны, у вас рождались дробящиеся , таинственные цветовые ощущения. Ничего не осталось от тех времен, но все возрождалось, все части были вновь связаны между собой красотой пейзажа и мельтешением жизни, частичным возвратом интереса к материям времен догаресс"

Пруст своим поэтическим образным языком говорит нам о том, что стилизация прошлого в работах художников, будь то Бакст или Фортуни,
представляет нам красоту былых эпох в концентрированном виде. Это волшебная эссенция из образов былого, которая действует сильнее, чем аналог. Художники создают миф, легенду о прекрасном прошлом, будь это балет "Весна священная" или платье по мотивам древней восточной одежды. В их творчестве некоторые далеко не вегетарианские времена становятся дивной сказкой.

Коллекция одежды, тканей и священных облачений (более ста предметов) стала для Фортуни иконографическим источником, из которого художник черпал вдохновение, создавая свои легендарные материи. Но сначала этот источник был "освоен" с художественной и технической стороны. Переплетение нитей, которое, повторяясь вновь и вновь, формирует структуру ткани; виртуозное сочетание различных техник, например, в бархате, где рельефный рисунок, создаваемый различной длиной ворса ( alto basso ), соседствует с узорами из металлических нитей   (alluciolato); причудливые орнаменты из линий, цветов и листьев - все было изучено, понято, разъято и снова соединено в преклонении перед художественным совершенством прошлого.
Классическая история текстиля во всем цветовом и структурном многообразии была осмыслена Фортуни, чтобы обрести новую жизнь. Так, изображение граната перестает быть лишь религиозным  символом, а линии на тисненом бархате больше не следуют четко заданному ритму. Мариано Фортуни рассматривал прошлое как источник для создания будущего.  Стоит вспомнить, что Фортуни творил в эпоху модерна, и стиль эпохи с его стилизованными бионическими орнаментами свободной формы не мог не повлиять на его творчество. Как и интерес моды в это время к ориентализму.

Работа в театре приводит художника к осознанию тесной взаимосвязи между сценическим костюмом и повседневной одеждой, к 1906 году Фортуни переходит к новому виду деятельности - созданию элегантных предметов женского гардероба.

Фортуни имел свой магазин в Париже." Платья -дельфос" и "кносские шарфы", созданные методом уникальной плиссировки пользовались успехом.Более 40 лет платья в эллинистическом стиле обеспечивали мировой успех Фортуни, несмотря на все изменения в модной индустрии.
На каждой детали платья могло быть до 450 складок. На плиссировку уходидло около двух часов, еще больше времени требовалось на очистку от клея. Материя окрашивалась так, что ее переливчатая поверхность и подвижные складки создавали эффект меняющихся оттенков. Для сохранения структуры плиссировки платья поступали в продажу свернутыми и уложенными в изящные коробки, дизайн которых разработал сам Фортуни: по форме они напоминали круглые шляпные картонки, перевязанные хлопчатобумажными лентами. Как правило, платья-дельфос носили с поясом из атласа или набивной шелковой тафты, также украшенной эллинистическими или минойскими орнаментами.
Платья-дельфос декларировали освобождение от предрассудков, неслучайно такое носили Айседора Дункан и Анна Павлова. Оно стало способом самовыражения. В простоте этого платья - струящегося, невесомого, чувственного - ощущается вневременная, строгая элегантность. Для своего времени это было авангардное одеяние, предвосхищавшее новую женщину 20 века.

В 1910 году Габриель Д.Аннунцио, очень модный писатель своего времени, способствовал успеху кносских шарфов. В романе "Может быть - да, может быть - нет" именно такой шарф у главной героини, Изабеллы Ингирами:" Она была окутана одним из тех длинных шарфов из тончайшей восточной ткани, которые художник и алхимик Мариано Фортуни погружает в волшебные глубины своих красильных чанов ( где помешивает деревянной палочкой сильф или гном), а затем, когда они приобретут цвет странных мечтаний, извлекает оттуда, чтобы тысячью самшитовых колобашек отпечатать на них новые мириады звезд, растений, животных. Шарфу Изабеллы Ингирами он придал розовый оттенок, несомненно украденный одним из его сильфов у только что народившейся луны".

Д, Аннунцио точно называет Фортуни алхимиком, в отличие от средневековых алхимиков Фортуни изобрел философский камень для превращения обычных предметов в золото. Писатель проявляет осведомленность в процессе создания тканей, видимо, он бывал на фабрике Фортуни и в курсе даже того, что клише делалось из самшита - дерева твердого, выдерживавшего многократное использование.
Д, Аннунцио -образец стиля своего времени играл в жизни Фортуни большую роль.

Портрет Анриетты Фортуни

После самшитовых набоечных форм мастера ателье стали использовать другую технику - трафаретную.
Удивительно, что при том, что производство тканей было поставлено на поток, у Фортуни было производство набивного шелка и бархата в Палаццо Пезаро Орфеи и фабрика на острове Джудекка для хлопчатобумажных тканей, ткани сохраняли неповторимость и рукодельность.
После смерти Фортуни в 1949 году, его вдова Анриетта вынуждена была уступить право собственности на фабрики американскому дизайнеру Элси Мак-Нил. Элси переехала в Венецию, вышла замуж за графа Гоцци, прожила более ста лет и с 1994 года фабрика перешла в руки семейства Риад, условием передачи было сохранение целостности дела и стандартов качества. Фирма "Фортуни" существует по сей день.

Tags: -Эрмитаж, Санкт-Петербург, выставки, костюм, перепост, текстиль, цветок граната
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments