dreamsoftartaro (dreamsoftartaro) wrote in ornament_i_stil,
dreamsoftartaro
dreamsoftartaro
ornament_i_stil

Categories:

На Авентине вечно ждут царя… Иконостас храма св. мученика Вонифатия Римского. д. Лосня.

“Мой нежный друг, я все еще живу на родине твоей в далеком Риме. О нем стихи и мысли до утра. Пытался сочинять я о пустыне, о дикостях ее, et cetera – но как об этом скажешь на латыни?“ Борис Рыжий

Поверьте мне, нет лучшего средства от жары, чем сидя по горло в прудике, попивая чай, чесать язык с каким-нибудь Иван Иванычем от том и сем. Это я к тому, что не успел я вернуться из Турина, как труба призвала меня в Рим, вернее, в Смоленск. Почему-то всегда так получается. Если еду я насладиться плодами деяний своих, то неизменно оказываюсь в Риме. Моем собственном. Плотно засевшем в мозгу. Туда приводят мечтания и галлюцинации. Туда мне постоянно надо, потому что живут там самые драгоценные для меня события и люди… Такая приватная камерная шизофрения.
У кого что. У некоторых Петушки. А один мой знакомый вообще все время едет в Сухиничи, где много лет назад поездные шулера обчистили его на громадную по тем временам сумму.
В Риме у меня среди самых заветных мест числится скромная базилика Santi Bonifacio ed Alessio. Такое деревенское место, усыпанное пиниевыми иголками, с вытоптанным туристами садиком, откуда хорошо виден старый Тибрский порт, Изола, Бычий форум.

Дело в том, что храм этот практически первое, что я отчетливо помню в жизни. Представьте, в затрапезном южнорусском городке бабушка рассказывает малышу на ночь вместо сказки о трогательной судьбе незлобливого человека и о волшебном храме, построенном на месте, где он жил. А еще на стене висела старинная литография с римской панорамой и храмами, помеченными буковками. В детстве здорово цепляет, между прочим. Впервые попав в Рим тридцать лет спустя, я был поражен, как здорово легли эти места на сердце. Смущал только Бонифаций (он же Вонифатий). Но Алексей, Божий человек, это понятно, а какой случай свяжет меня с Вонифатием? Не просто же так судьба привела меня к этой парочке…
Вонифатий Римский, пожалуй, самый обнадеживающий святой у ортодоксов и католиков. Он был человеком широкой души и терпеливого доброго сердца. Среди римлян он прославился своей щедростью и отзывчивостью ко всем беднякам и странникам. Правда, была и другая сторона этой блестящей медали. Она заключалась в его любви к веселью, выпивке и женщинам. В довершение картины, он начал блудно сожительствовать с одной знатной римлянкой. По нынешним бессовестным временам человек вполне симпатичный. Недаром он считается главным святым покровителем алкоголиков. Это пример того, как добрый человек даже при наличии вредных привычек, к тому же терзаемый вожделением, может стать святым при соблюдении некоторых условий. Всего-то навсего надо как следует помучиться за святое дело (включая варение в котле) ну и покаяться от души, конечно. Вот так и лежат теперь эти двое в алтаре базилики, построенной во их имена. Они как бы представляют половины совершенного человека. Один – символ кротости, смирения и добродетели. Другой – преодоления, мужества и щедрости. Так что я ждал, каким образом соединятся в моей судьбе эти герои.
И вот в ноябре прошлого года к нам обратились заказчики из Смоленска. Они рассказали о небольшом сельском храме во имя Вонифатия Римского. Что расположен он в деревне Лосня поблизости от Смоленска. И что нужен туда приметный иконостас. На моей памяти это первый российский храм, посвященный непосредственно “святому грешнику”. Сама Лосня – довольно глухое местечко в глубине бесстрастного русского пейзажа. В советские времена здесь размещалась довольно известная в определенных кругах “химия-принудиловка”. Из примечательностей остался только здоровенный действующий карьер. Песок, который в нем добывается, отличается необыкновенным качеством. Почему Вонифатий и почему там – ну так легла фишка. Как-то все сошлось в одном месте. Обстоятельства, люди...
Настоятель отец Сергий – такой, знаете ли, зачетный деревенский батюшка (побольше бы таких). Затем представитель благотворительного фонда, которому кроме книгоиздательства захотелось поучаствовать в создании чего-то запоминающегося. Ну и ктитор, конечно – сдержанный спокойный человек. Нечасто встречаются у нас люди, которые доверяются без какой-либо спеси профессионалам и интересуются только качеством и результатом.
Вся работа, включая переговоры, длилась с октября по май. Некоторые фотографии самого рабочего процесса уже выставлялись  в апрельском посте. (ссылка)
Я задумывал проект иконостаса как двухъярусную ордерную преграду – очередное мое письмо в воображаемый Рим. Это удивительное чувство… Даже не знаю, как донести. Ну вот едешь в приход с ясно сложившимся в голове образом будущей преграды. Выходишь из машины на обочине, и сразу же тебя накрывает особой тишиной вкупе с шебуршанием птиц и насекомых. Стоишь посреди полей, застланных серебристой травой и зарослями разноцветного люпина до самого дальнего края бугристого горизонта. Неподалеку дорожный указатель приглашает свернуть в какие-нибудь Бобыри. И вдруг раз! Горизонт распахивается, и становится видно далеко, до самых римских колоколен, а порою и до Святой Земли. Тут не то, что письмо напишешь, но посылочку с вязаными носками и баночкой варенья соберешь. Но вот и сам храм.

Сейчас общестроительная часть завершена, а так он выглядел в октябре 2015 года. Проектировали его местные смоленские архитекторы. Ну... No comment. Что меня сразу подкупило, так это ротонда. Нормальное такое раннероманское решение – ротонда, посаженная на ось входная группа – апсида. Параллелей возникает много. Это фрагмент плана с алтарной частью, где и разыгралась сама пьеса.

Сейчас мы приехали, когда иконостас еще не был заполнен живописью (чувствую, ждут нас еще сюрпризы). Стены белые, чистые. Такое целомудрие на фоне листа ДСП. Теперь смотрите на результат того, как мы пытались достичь максимальной выразительности при довольно сдержанном бюджете, стараясь избежать архаичности и прямых цитат в облике.

Использован мрамор двух сортов – Коелгинский белый и Франс Руж.
Отдельные фрагменты ярусов. Царские Врата открыли, чтобы стала ясна глубина алтарного пространства. На заднем плане престол.





Капители преграды, поштучно и в композиции.




Заполнение проемов – Дьяконские двери и Царские Врата. Декор на деревянной основе с вышпаровкой и бронзированием.



Это киот для храмовой иконы с изображением самого Вонифатия. Он расположен на участке стены-ротонды между алтарем и южным входом.





В будущем, надеюсь, оставшиеся три простенка будут заполнены еще двумя киотами и распятием. Выходя наружу, оборачиваюсь и щелкаю вид на иконостас из тамбура.

Я взглянул на лица своих спутников (со мною были зам. гендиректора и начальник производства – люди, сыгравшие ключевую роль в материальном воплощении иконостаса), и тут мне стало ясно, что мы втроем испытываем совершенно одинаковое чувство. Не сплоховали, мол, достойно выступили, молодцы! Тот час же встроенное автоматическое реле, понижающее пафос, нарисовало образ всем известного лукавого господина: “Определенно, тщеславие – мой самый любимый из грехов. Он так фундаментален”. А другой, не менее известный, но рангом пониже печально добавил: “Мессир, мне больше нравится Рим”. Фу ты! Изыдите, окаянные! Чур нас!
Tags: Византия, Смоленск, орнамент, современное, церковь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments